E
Я сижу в сортире и читаю «Rolling Stones»,
Венечка на кухне разливает самогон,
 A
Вера спит на чердаке, хотя орет магнитофон,
 E
Ее давно пора будить, но это будет моветон.
 H
Дождь идет второй день,
Нужно спать, но спать лень.
 A                                     E
Хочется курить, но не осталось папирос.
H
Я боюсь спать, наверно я трус.
 A                                    E
Денег нет, зато есть пригородный блюз.

Какая-то мадам звонит мне третий час,
От нее меня тошнит, тошнит уже не в первый раз,
Я говорю ей: «Ненавижу, не люблю и не хочу!»,
Я говорю: «Меня здесь нет, я давно ушел к врачу»…
Разбиваю телефон,
Иду пить самогон.
Хочется курить, но не осталось папирос.
Я боюсь думать — наверно, я трус.
Денег нет, зато есть пригородный блюз!

Часы пробили ровно одиннадцать часов,
Венечка взял сумку с тарой и без лишних слов
Надел мой старый макинтош и тотчас был таков,
Вера слезла с чердака, чтоб сварить нам плов.
Двадцать лет — как бред,
Двадцать бед — один ответ.
Хочется курить, но не осталось папирос.
Я боюсь жить — наверно, я трус.
Денег нет, зато есть пригородный блюз!

Майк Науменко, Уездный город N, 1983